Пас из Поднебесной: как Россия и Китай уживаются в Центральной Азии
Игорь Кармазин Фото: Global Look Press/Michael Kappeler
Китай и Таджикистан договорились, что Пекин профинансирует и построит на территории центральноазиатской республики девять приграничных объектов. Общая стоимость проекта оценивается в $60 млн. В целом КНР всё больше участвует не только в экономической жизни, но и в обеспечении безопасности близких к России стран. Подробности — в материале «Известий».
Городки под ключ
Китай и Таджикистан согласовали строительство девяти приграничных объектов в центральноазиатской республике. Точное местоположение форпостов не называется, но, скорее всего, речь идет о Горном Бадахшане, где проходит наиболее проблемный участок границы Таджикистана и Афганистана. Стоимость реализации проекта оценивается в $60 млн, деньги Пекин предоставит на безвозмездной основе.
Таджикистан освободит строительные компании от налогов, пошлин и других платежей. Китайская сторона при этом обязуется действовать в рамках комплексного подхода, то есть будет создавать полноценные автономные городки. Подчеркивается, что строители из КНР не только возведут здания, но и проложат дороги, линии электропередачи, водоснабжения и другие коммуникации.
Китайцы также завезут в городки мебель и компьютеры. Чиновники при этом сообщают, что юридическая база для реализации проекта полностью готова. Член комитета по правопорядку парламента Таджикистана Бахриддин Зиё рассказал, что обменные письма были согласованы во всех профильных ведомствах двух стран. «Они прошли и антикоррупционную экспертизу, в них не были выявлены факторы, создающие условия для коррупции», — отметил он.
Надо при этом сказать, что непосредственным поводом для укрепления границы стали два инцидента, которые произошли в конце прошлого года. В одном случае после прилета беспилотника с территории Афганистана погибли трое китайских рабочих. В другом — двое строителей скончались в результате обстрела. В Пекине сначала потребовали обеспечить безопасность от Душанбе и Кабула, но теперь, очевидно, решили взяться за дело самостоятельно.
Любимчик на Памире
Главным партнером в сфере безопасности для стран Центральной Азии остается Россия. Силовые ведомства пяти республик и РФ имеют общую историю, руководители родились и выросли в Советском Союзе, то есть в прямом и переносном смысле говорят на одном языке. Кроме того, три государства — Казахстан, Киргизия и Таджикистан — вместе с Россией входят в состав ОДКБ, которая уже показывала свою эффективность, когда в 2022 году помогла Астане справиться с масштабными беспорядками.
Еще две страны — Узбекистан и Туркмения — заключили с РФ двусторонние договоры, которые также предполагают силовое взаимодействие. Наконец, российские военнослужащие физически присутствуют в странах региона. В Таджикистане расположен крупнейший зарубежный военный объект РФ — 201-я база. В Киргизии российские военные занимают авиабазу Кант, а в Казахстане арендуют несколько полигонов, на которых постоянно присутствуют до тысячи солдат.
Китай при этом тоже довольно активен. Важно отметить, что вопросы безопасности в Поднебесной начали поднимать еще в 1990-е годы. Тогда после распада Советского Союза Пекин внезапно обнаружил на своей границе независимые республики с преимущественно мусульманским и тюркоязычным населением, которое культурно и исторически близко уйгурам, населяющим северо-запад самого Китая.
В Пекине в связи с этим обеспокоились возможным ростом сепаратистских настроений. Председатель КНР Цзянь Цзэминь (1993–2003) в ходе своего первого турне по Центральной Азии в 1996 году обсуждал именно эту проблему с президентами стран региона. В итоге обязательство укреплять доверие в военной сфере было закреплено на бумаге, а о борьбе с тремя «силами зла» — терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом — стали говорить практически на каждой встрече.
После терактов 11 сентября 2001 года на первый план вышла ситуация в Афганистане. Свою часть границы с этой страной Пекин надежно защищал, но беспокойство вызывал соседний Таджикистан, с тех пор именно к Душанбе приковано наиболее пристальное китайское внимание. Наконец, в 2010-х годах на фоне бурного экономического роста в КНР разработали инициативу «Один пояс — один путь», которая предполагает создание сухопутных логистических коридоров. Понятно, что следом за инвестициями пришли и заботы об обеспечении безопасности.
В итоге силовое сотрудничество стало последовательно развиваться. В ХХI веке китайская армия и вооруженная полиция провели порядка 15 двусторонних учений со странами Центральной Азии, еще несколько десятков прошло по линии ШОС. Характерно, что практически все эти маневры носят антитеррористический характер — направлены на борьбу с экстремизмом и подавление протестов, традиционные боевые действия одной армии с другой не отрабатываются.
Кроме того, Китай наращивает поставку военно-технической продукции. На вооружении стран Центральной Азии появились ударные беспилотники «Винлун-1», переносные зенитно-ракетные комплексы «Цяньвэй-2», мобильные радиолокационные станции, а также бронеавтомобили и патрульные машины. Узбекистан и Туркмения планируют закупить системы ПВО, Ташкент еще и обсуждает поставки истребителей пятого поколения.
Надо при этом добавить, что наиболее пристальное внимание Китая приковано ко всё тому же Таджикистану. В 2023 году Душанбе и Пекин договорились раз в два года проводить антитеррористические учения. КНР также не впервые помогает обустраивать границу центральноазиатской республики с Афганистаном. На деньги КНР был построен погранпост «Гулхан» в Хатлонской области, Пекин выделял средства на возведение комендатур и учебных центров.
Не раз всплывала информация о размещении в горах Памира полноценной китайской военной базы. В 2021 году об этом говорили депутаты таджикского парламента, речь тогда шла о строительстве объекта в Горно-Бадахшанской автономной области. Позже, однако, в МВД республики информацию опровергли. В 2024-м об этом же написала британская газета The Telegraph, но и на этот раз МИД Таджикистана данные не подтвердил.
Замена морю
У Китая немало интересов в Центральной Азии, подчеркивает востоковед Аждар Куртов.
— Сначала Пекин решил свои приграничные вопросы, провел делимитацию и демаркацию с соседними республиками. При этом зачастую приграничные споры с Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном решались именно в пользу КНР. В дальнейшем стал наращивать экономическое сотрудничество, появились крупные транспортные проекты и совместные промышленные предприятия, для защиты которых налаживается и силовое взаимодействие, — отмечает он.острилась из-за событий на Ближнем Востоке, дополняет эксперт. Дело в том, что Ормузский пролив — не единственная точка на карте, на которую могут надавить США.
— Вторая важнейшая артерия — Малакский пролив, через который проходит большая часть морской торговли КНР. Если там возникнут проблемы, то под угрозой окажется вся нынешняя модель китайской экономики. В Пекине знают об этой уязвимости и ищут альтернативные маршруты, для этого развивают и сухопутные коридоры в Евразии, которые проходят в том числе по территории стран Центральной Азии, — объясняет собседник «Известий».
В свою очередь, руководитель Центра общественной дипломатии и анализа мировой политики, научный сотрудник Института востоковедения РАН Александр Воробьев говорит, что Китай хотел бы нарастить присутствие в регионе, но сталкивается с объективными препятствиями.
— У КНР есть соответствующий потенциал и мотивация, но сами страны региона, за исключением Таджикистана, очень настороженно относятся к активности Пекина. Тот и так оказывает сильное экономическое влияние, чтобы его хоть как-то сбалансировать, эти республики в вопросах безопасности предпочитают других акторов. Речь, в первую очередь, о России, а также Турции и даже западных структурах. Такое поведение укладывается в русло многовекторной политики и позволяет сдерживать амбиции Китая, — утверждает он.
Пас из Поднебесной: как Россия и Китай уживаются в Центральной Азии