Формула напряжения: почему в школах выросло число нападений с оружием
Сергей Гурьянов Фото: ИЗВЕСТИЯ
Трагедия в Добрянке Пермского края, по подсчетам «Известий», стала уже 16-м инцидентом с оружием в российских школах и других образовательных учреждениях с начала учебного года. Из них десять произошли уже в 2026 году. Эти нападения в основном нельзя назвать заранее спланированным нападением с целью нанести ущерб большому количеству случайных людей — чаще это импульсивные атаки, совершенные учениками в отношении конкретных людей: одноклассников или учителей. «Известия» узнали, с чем связан резкий рост агрессии в школах.
Нападение на учителя в Пермском крае
В школе № 5 Добрянки утром 7 апреля 17-летний ученик нанес смертельное ранение учительнице — предположительно, за то, что она отказывалась допускать его к экзамену по русскому языку. Подросток — второгодник, который часто прогуливал уроки и плохо учился. Он целенаправленно атаковал погибшую Олесю Багуту, своего классного руководителя.
По факту происшествия возбуждено уголовное дело, причем сразу по двум статьям: «Убийство» и «Халатность».
Эта трагедия вписывается в череду нападений, совершенных на школы и другие учебные заведения подростками в 2025–2026 учебном году. Причем подавляющее большинство из них произошло уже после Нового года.
Случаи нападений на школы в 2025–2026 учебном году
17 сентября прошлого года подросток принес ножи, молоток и перцовый баллончик в школу в Острогожском районе Воронежской области. Его успели задержать до того, как он причинил кому-либо вред.
29 сентября 18-летний отчисленный студент напал с ножом на преподавателей и студентов Архангельского техникума строительства и экономики. Пострадали четыре человека. Преступника приговорили к 13 годам лишения свободы по террористической статье.
15 декабря девятиклассник напал с ножом на учительницу математики в школе № 191 в Санкт-Петербурге, женщина была ранена.
16 декабря 15-летний ученик Успенской СОШ в Одинцовском округе убил 10-летнего ученика 4 класса и ранил еще несколько человек.
27 декабря 17-летний первокурсник техникума в Республике Тыва пришел на новогоднее мероприятие в школу села Кызыл-Мажалык, где ранее учился, и убил бывшего одноклассника. Его приговорили к шести годам колонии.
22 января 2026 года семиклассник устроил поножовщину в школе в Нижнекамске Республики Татарстан. Пострадали два человека.
3 февраля девятиклассник гимназии № 16 в Уфе открыл стрельбу из страйкбольного автомата по учителю истории и одноклассникам. Учитель получил легкие травмы.
В этот же день семиклассница школы № 4 в Кодинске Красноярского края пыталась с ножом напасть на учителя и ранила сверстницу.
4 февраля 14-летняя ученица школы № 153 в Красноярске пронесла в учебное заведение бензин и молоток, подожгла одного ученика, еще двоим нанесла удары молотком. Погибших нет, с ожогами госпитализировали троих.
7 февраля 15-летний подросток напал на иностранных студентов в общежитии медицинского университета в Уфе, несколько человек получили ножевые ранения.
10 февраля в школе города Советского в ХМАО задержали подростка с пневматическим пистолетом, ножом и топором. Он собирался совершить преступления в отношении нескольких учеников.
11 февраля — 17-летний студент напал на Анапский индустриальный техникум с охотничьим ружьем, убил охранника и ранил двух человек — студента и сотрудницу.
19 февраля 13-летний ученик школы № 1 Александровска (Пермский край) с ножом напал на одноклассника.
16 марта в подмосковном поселке Свердловском семиклассник ранил ножом сверстника, после чего отправился на занятия.
26 марта девятиклассник из школы № 32 Челябинска выстрелил из сигнального пистолета в одноклассницу и выпрыгнул из окна второго этажа. Погибших нет, возбуждены три уголовных дела.
И вот 7 апреля 17-летний девятиклассник школы № 5 в Добрянке убил учительницу русского языка и литературы.
Таким образом, за неполный учебный год произошло уже более 15 инцидентов с оружием в школах. При этом в МВД в феврале заявляли, что с начала года в 15 регионах России правоохранительные органы предупредили 21 нападение на учащихся и преподавателей.
В прошлом учебном году было около десяти подтвержденных инцидентов в российских школах.
Влияет ли на инциденты атмосфера в школе
В последнее время в школах в целом становится больше конфликтов, указывает председатель профсоюза «Учитель» Дмитрий Казаков.
— А если их больше, значит, чисто статистически рано или поздно будут и более серьезные последствия у таких конфликтов — как это и произошло в Добрянке, — полагает он.
При этом заместитель сопредседателя Совета по защите профессиональной чести и достоинства педагогических работников при Минпросвещения, зампред Общероссийского профсоюза образования Михаил Авдеенко призывает разделять случаи подобных «вопиющих» преступлений с проблемой конфликтности среды в школе в целом.
— Этот подросток стоял на учете по делам несовершеннолетних, поэтому нужно задавать вопросы, как с ним велась работа, насколько она была профессиональной со стороны школы, органов внутренних дел, комиссии по делам несовершеннолетних, — обращает внимание собеседник «Известий». — Мы можем только фиксировать, что, к сожалению, система профилактики с такими тяжелыми подростками не всегда срабатывает.
О том, что уровень психоэмоционального напряжения в школах вырос, сообщает и заместитель руководителя Федерального координационного центра по обеспечению развития психолого-педагогической помощи в системе образования МГППУ Анна Ермолаева. Она связывает это с рядом факторов, которые накапливались последние несколько лет.
— Постпандемийный синдром и дальнейший сложный период в нашей стране привели к росту тревожности и снижению стрессоустойчивости не только у детей, но и у взрослых. Кроме того, цифровая среда изменила порог чувствительности к фрустрации: подростки привыкают к мгновенным реакциям и теряют навыки терпения и конструктивного диалога, — разъясняет эксперт.
В то же время она призывает не сбрасывать со счетов и медийный эффект этой истории: каждое нападение получает широкий резонанс, создавая у аудитории ощущение эпидемии, хотя статистически можно говорить о «небольшом, но устойчивом росте инцидентов именно импульсивного характера».
С тем, что подобные случаи становятся следствием растущего напряжения и хронического стресса, в котором весь мир живет со времен пандемии, согласна и психолог, директор Центра толерантности Еврейского музея, эксперт федерального антибуллингового проекта «Каждый важен» Анна Макарчук. В этих условиях реализуемые меры поддержки не соответствуют масштабу существующей угрозы, считает профессор Института образования НИУ ВШЭ Ирина Абанкина.
При этом, по мнению Макарчук, важно не рассматривать каждый случай как «точку на графике»: это всегда уникальная история конкретного ребенка, которая привела к беде.
Как менять ситуацию
В оперативном порядке для предотвращения подобных инцидентов важно пересмотреть алгоритмы действий педагога в конфликтной ситуации, отмечает Анна Ермолаева.
— Учителя зачастую не распознают предвестники агрессии: резкую смену аффекта, обесценивающие высказывания в адрес окружающих, демонстрацию жестокости в нарративах. Необходимо обучать педагогический состав не педагогическим, а именно психологическим техникам деэскалации. Проще говоря, учитель должен уметь безопасно выйти из контакта, сбить накал вербально и не провоцировать ответную вспышку, а не вступать в борьбу за авторитет, — утверждает собеседница «Известий».
Долгосрочное же решение — в развитии эмоциональной регуляции и эмпатии, а также отладке системы раннего выявления кризисных состояний у подростков, полагает она. Эффективными окажутся меры, направленные на снижение напряжения, а не на его замораживание.
— Например, программы по восстановительной медиации, когда конфликт прорабатывается с участием нейтрального посредника. Хорошо зарекомендовали себя регулярные тренинги по командообразованию и бесконфликтному общению, которые проводятся не «для галочки», а системно. Напротив, меры сугубо административного контроля, усиление репрессивной дисциплины без психологического сопровождения могут дать обратный эффект, — уточняет эксперт.
Если каждый шаг учителя регламентирован, а подросток чувствует себя объектом надзора, накопленное напряжение, по мнению Ермолаевой, ищет выход в неожиданных и разрушительных формах, одной из которых как раз является импульсивное нападение.
Очень важно, чтобы к каждому ребенку в классе проявлялось не формальное, а «настоящее человеческое» внимание, подчеркивает Анна Макарчук.
Сегодня у педагогов острый дефицит знаний и навыков по реагированию на тревожные сигналы в классе, отмечает она. Здесь, по словам психолога, явно недооценен экспертный ресурс некоммерческих организаций: у них есть методики, опыт и обученные специалисты, но нет системного механизма, который бы соединял эту экспертизу со школами.
— Но мы не можем требовать от учителей, чтобы они замечали чужой кризис, если они сами в кризисе. Человек в хроническом стрессе, после полного рабочего дня, проверки тетрадей, отчетности физически не способен быть чутким радаром для тридцати детей, — признает собеседница «Известий».
В том, что инициативы по ужесточению наказания для учеников приведут только к эскалации конфликтов в школах также уверен Дмитрий Казаков. По его мнению, куда важнее обеспечить учебным учреждениям спокойствие.
— Сейчас школа переживает очень непростые времена с точки зрения как качества образования, так и воспитания. Огромный дефицит кадров приводит к перегрузке педагогов: некогда даже просто поговорить с учеником, выяснить, какие у него есть проблемы, — убежден эксперт. — У учеников, проявляющих агрессию, скорее всего, есть проблемы в семье, и школа должна помогать их решать, а не увеличивать. Создание нормальных условий для учителей может поспособствовать снижению этого напряжения.
В свою очередь, Ирина Абанкина полагает, что нужно снижать нагрузку не только на педагогов, но и на учеников. Общая обстановка напряженности соединяется с внутренним давлением, объясняет она. Именно поэтому в последнее время и заговорили о сокращении домашних заданий, возможности пересдавать экзамены, упрощении поступления в колледжи и т. д.
Кроме того, нужно восстанавливать связь родителей и школы: многие взрослые не уделяют достаточно времени своим детям, считает старший научный сотрудник Центра экономики непрерывного образования Президентской академии Борис Илюхин. А Михаил Авдеенко уверен, что нужно усиливать правовую защиту педагога и одновременно ужесточать ответственность родителей и самих подростков.
— В соответствии с Семейным кодексом воспитание ребенка — не право, а обязанность родителя. Значит, и ответственность родители должны нести соответствующую. Здесь нужно продумывать дополнительные меры, которые можно было бы применять к родителям, — указывает эксперт.
«Известия» направили запрос в Минпросвещения РФ. На момент выхода публикации ответ получен не был.